Женька тихонько бьет меня по ноге. «Не перебарщивай, старина… У нас нет судимых, склонных к угонам тракторов».

– Трактор нашелся? – грубо перебивает мой красивый рапорт шеф.

– Ну, я составил план, наметил мероприятия, – мне все-таки далеко до Женькиного мастерства по развешиванию лапши на командирские уши.

– То есть не нашелся… Хорошо, подождем еще день. Потом посмотрим.

После сходки я спросил у Евгения, что следует понимать под словами «потом посмотрим»?

– Ну, если трактор не найдется, скорей всего папа предложит тебе отказать угон.

– Это как?

– Ну, что трактор либо сам укатился, либо на детали развалился, либо еще как. Лишь бы состава преступления не наблюдалось.

– Да как он сам укатиться может?

– У нас уже сами укатывались автобусы, самосвалы, мотоциклы, а также различная бытовая техника. Никаких проблем.

Женька отчалил по делам. Я прикидываю с карандашом в руках, каким образом бульдозер мог укатиться сам. Не получается. Ни так, ни этак. Нет у вас, товарищ Ларин, оперативной смекалки, зато что такое двенадцатиперстная кишка – хорошо знаете, в медицинском институте этому быстро учили. Опять для внесения ясности скажу, что в милиции я появился после окончания Санитарно-гигиенического института.

От проектирования трактора-самохода меня отрывает телефонный звонок.

На связи – источник-барабан Слава, которого я зарядил на поиск бульдозера. Слава не выговаривает буковку «эр», либо совсем проглатывая ее, либо меняя на «эл».

– Есть лазговол, – шепчет источник, будучи в полной уверенности, что шепот не прослушивается, – надо вст'етиться. Я сейчас с т'убы звоню. В час буду возле мет'о. Подходите.

– А на трубу-то зачем забрался? – хотел было спросить я, но не успел, источник отключил связь.